Самое интересное в мире

В этой статье вы прочтете о поисковых системах, познакомитесь ближе с поисковиком Yandex, узнаете интересные факты.
Интересно, может ли поисковая система выдавать количество проиндексированных страниц сайта в сантиметрах? На этот вопрос мы ответим в конце статьи.

Читать интересное далее..

Вот уже три дня я подни­маюсь по узкой горной тропе, как по крутой веревочной лестнице. Во­круг промозглость и муть. Муть шевелится: то густе­ет и тогда видно всего на десяток «ступенек» вперед, то редеет — и то­гда выплывают и повисают по сторо­нам выступы скал, какие-то глыбы в кружеве лишаев, коряжистые де­ревья. Все это шевелится, кривляет­ся и, повисев, исчезает.

Третий день витаю в облаках. Ни «пука, лишь тихий скрежет гравия под ногами. Ступаешь осторожно и напряженно, как по канату: а то оступишься, сорвешься — и растворишься в этой мути, как те деревья и глыбы.

Случались и развлечения. Раз через тропинку, как из воды в воду, перемахнула бурая ласка с белым горлышком. Раз сел, как на веревку, желтоглазый ясгреб-перепелятник. Мгновенье помедлил, втянув в плечи крючконосую голову, потом всплеснул рябыми крылышками и исчез. А раз послышалось цоканье и из тумана навстречу запрыгали камешки. Вот уж и чья-то тень про­ступила. Тень не то фыркнула, не то чихнула, брызнули камешки — и ти­шина.

Кто-то в облаках жил.

К вечеру третьего дня туман рас­слоился и я оказался среди чер­ных скал. Справа и слева мокрые черные стены, сзади все та же не­проглядная муть, а впереди холод­ный мглистый провал, из которого высовывался язык ноздреватого грязного снега. На конце его видне­лась дыра, похожая на черную раз­верстую пасть с клыками-сосульками, а из пасти клубился пар и хлестала ледяная вода.

От холода и сырости бил озноб. Самое время было бросить на камни спальник и попытаться раздуть ко­стерок, чтобы хоть чуточку отогреть тушенку. А потом в спальник с голо­вой, привычно поерзать, расталки­вая из-под боков выпирающие кам­ни, и попытаться уснуть и не закоченеть.

Очнулся я оттого, что вдруг стало тихо. Снежная пасть больше не изрыгала воду, не гудела органом и не выдыхала холодный пар. Значит, в верховьях ущелья, где зарождал­ся поток, приморозило.

Космическая тишина. Черные сте­ны. Из облачного провисшего потол­ка над головой сочится мутный ма­товый полусвет: наверное, заходит солнце. И космический холод. Какой-то заледенелый каменный асте­роид, висящий в облаках.

И тут в окоченелых до неподвиж­ности облаках где-то над головой возник красивый, тягучий и сильный свист—уууу-иии! Не метеорит ли свистит, сгорая в воздухе? Но вспышки нет, а свисты уже несутся со всех сторон, легко пронзая вяз­кую мглу. Такие же сильные, тягу­чие и красивые. Неожиданные и в то же время такие естественные и неот­делимые от этого места, что, каза­лось, свистят, замерзая, сами, ска­лы. Но это не скалы, а кто-то жи­вой: слышно тихое позванивание щебенки под чьими-то лапками, глу­хие спорхи. Кто-то там возится на осыпи в облаках, какие-то обитатели этого каменного острова, плывущего в море туч. Места, где еще не небо, но уже и не земля.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Оскар – самая желаемая и престижная премия Американской академии кинематографических искусств и наук, которой уже исполнилось 84 года. Идея создания данной премии принадлежит Луису Мейеру в 1927 г., президенту киностудии MGM. А состоялась первая церемония Оскара, в большом отеле «Голливуд Рузвельт» в Лос-Анджелесе. Тогда нашли своих владельцев 15 статуэток. За все продолжительное время существования этой премии получили долгожданную награду «За лучший фильм» огромное количество картин. Многие самые интересные фильмы со временем позабылись, но все же до сих пор есть картины, которые с восторгом воспринимают зрители и которые получили самое большое количество Оскаров в разных номинациях.

Читать интересное далее..

В 1978 году в нашей стране закон­чился выпуск грандиозного спра­вочного издания — Большой Со­ветской Энциклопедии. Она вы­шла третьим изданием в 30-ти томах. Этот выдающийся труд вобрал в себя все лучшее из почти двухсотлетней истории из­дания русских и советских энциклопедий.

Уже издавна известно, что энциклопедия — это справочник, содержащий наиболее существенную информацию но псам обит)ям знания.

Первая русская энциклопедия носила довольно своеобразное заглавие: «Пространное поле, обработанное и плодоносное, или Всеобщий исторический оригинальный сло­варь, из наилучших авторов как российских, так и иностранных выбранный, сочиненный и по азбучным словам расположенный». «Пространное поле», составленное Иваном Алексеевым, вышло в двух томах в Москве в 1793—1794 годах. Автор задумал свое «Пространное поле» в двенадцати томах, но в изданных двух книгах он дошел только до конца буквы «Б».

Иван Алексеев хотел собрать «все полез­нейшее и любопытства достойнейшее, остро­умнейшее и к знанию нужнейшее», все, что «человеческий разум изобрел до сих пор нужного и полезного для общества», обещал приложить все усилия, чтобы сделать «сие сочинение сколько полезным, столько и нужным». Автор «Пространного поля» не от­личался излишней скромностью. Он считал, что его труд может заменить целые библио­теки. «Кто многие иметь книги находит себе не в состоянии, когда иметь будет сию од­ну, — писал Иван Алексеев, — то будет оная изрядную ему составлять библиотеку».

Одному человеку оказалось не под силу довести до конца такое издание. Даже два пер­вых тома оказались неудачными. Как отмечал академик В. М. Севергин, «науки никогда не принесут пользы в отечестве и никогда не бу­дут в должном уважении, ежели позволено будет подобным творцам приниматься не за свое дело». И все же не будем забывать, что «Пространное поле» — первая русская энци­клопедия.

Шли годы, а Россия все еще оставалась без энциклопедического словаря, хотя потреб­ность в нем становилась все более ощутимой. Особенно остро встал вопрос об энциклопе­дии после Отечественной войны 1812 года, когда заметно вырос и расширился круг рус­ских читателей.

Страницы: 1 2 3 4 5

- Лавина! — крикнул кто-то.

Мы вылетели из спаль­ных мешков. На снежно- ледовом склоне горы, отделенной от нас ледни­ком, появилось круглое белое облачко. Оно разрасталось на глазах, стремительно спускаясь к леднику. Раздался страшный грохот, словно десяток составов внезапно сошел с рельсов. И всю вершину скрыла от нас снежная завеса. Оше­ломленные, мы стояли безмолвно. Снежная пыль касалась наших лиц, оседала на скатах палаток. Хорошо еще, что бивуак находился далеко от той горы. Но вскоре допелось познакомиться с лавиной поближе…

Мы заночевали на предвершинном гребне. Почти до самого утра сыпал мягкий пушистый снег. Палатки по­степенно провисали под его тя­жестью. Время от времени приходи­лось вылезать из них и освобождать крышу.

На рассвете снегопад прекратил­ся и из-за горного хребта выкатилось ослепительно яркое солнце.

Мы взошли на вершину и во второй половине дня начали спуск по снежному кулуару — широкому желобу, прорезавшему склон. Нас было шестеро (три связки). На середине спуска собрались, чтобы передохнуть.

Не помню, кто первый взглянул наверх и крикнул: «Лавина!»

Мы с напарником по связке среагировали моментально, одновременно рванувшись вправо под защиту скального козырька. Я запомнил, как распласталось в неестественно высоком акробатическом прыжке тело моего товарища. Действовал я автоматически. Двумя руками вбил ледоруб поглубже в снег и пригнулся к склону, выставив каску. Шипящая волна снега накрыла меня с головой, перехлестнула и умчалась вниз. По­том воцарилась тишина. Оглянув­шись, я увидел чуть ниже по кулуару голову напарника. И больше никого. Значит, лавина унесла четверых.

Скорее вниз! Пытаюсь повернуть­ся, но не тут-то было. Я по пояс за­прессован в вязком снегу. Хорошо еще, что руки свободны. Лихорадоч­но работаю ледорубом и наконец вы­рываюсь из снежного капкана. Одна мысль подстегивает меня: «Найти людей, пока не поздно! Нельзя терять ни секунды!»

О своей безопасности мы уже не думаем. Развязываемся, садимся на снег и, вытянув ноги, как на санках мчимся вниз, пытаясь притормажи­вать ледорубами. Только снежный бурун вздымается вслед за нами. Через несколько минут мы выкатыва­емся на ледник и застреваем в конусе лавинного снега, потеряв полкило­метра высоты. К счастью, лавинка та оказалась небольшой по объему и окончилось все благополучно. Нам удалось найти и откопать своих това­рищей. Произошло это на Централь­ном Кавказе пятнадцать лет назад.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

1

Что значит вода для челове­ка и что человек для воды? Каково ей, воде, служить нам людям? Помните, как в сказке поучал мудрый Лис: мы в ответе за тех, кого приручили? Приручая природу, то есть навязывая ей отчасти свою волю, мы в той же мере берем на себя ответственность за ее без­опасность, ответственность за бе­лые колокольчики ландыша, за быструю форель в ручье, за вольных журавлей, за рощу крымской сосны, где стволы пронумерованы как музейные экспонаты. За воду рек и океанов.

А сколько ее вообще в нашем распоряжении — воды? Бесконечно много? Много, но не бесконечно. Было и прошло время, когда природа по- царски дарила человеку воду — возьми, сколько сможешь. Теперь мы должны брать в долг — возьми, сколько сможешь отдать. Как от­дать? Чем? Об этом поговорим даль­ше. Но чем экономнее, разумнее мы станем расходовать такое, ни с чем не сравнимое богатство, тем легче будет рассчитаться с планетой. Давайте тратить, но не растрачивать — это разные понятия. Ведь есть уже места на нашей земле, где питьевую воду покупают в магазине, не рискуя брать ее из-под крана…

Жители больших промышленных городов с тревогой и неодобрением наблюдают, как из года в год расцве­тают радужные узоры нефти на неж­ной речной волне, а на звонкой при­брежной гальке жиреет черная пома­да мазута. Но главный мусор это мельчайшая взвесь и растворимые вещества, день и ночь стекающие в реки и озера от тысяч предприятий.

Заглянем на целлюлозно-бумажный комбинат, один из ведущих по­ставщиков сточных вод. Это огром­ное производство, и раскинулись его цеха неподалеку от какой-нибудь всем известной великой реки: Енисея, Камы, Амура, а то и на берегу самого «священного» Байкала. Технология производства целлюлозы и особенно бумаги требует чрезвычайно большо­го расхода воды. Скажем, двести ты­сяч кубометров день. Забирается этот поток выше по течению, а сбрасыва­ется после отработки, соответствен­но, ниже.

Суть целлюлозно-бумажного про­изводства не слишком сложна и сво­дится к освобождению природной целлюлозы от остального вещества древесины. Привозят бревна (очень много бревен), превращают их в мел­кие щепки. Щепу эту варят в котлах в особой, серосодержащей, очень едкой среде. Затем «отвар» сливают, целлюлозу отмывают, если надо, от­беливают и — в дело. С бумагой и того проще. Составляют нужную смесь — композицию в зависимости от сорта бумаги: древесное волокно, целлюлоза, клей, краситель… Полу­чается густая каша на чистой реч­ной или озерной воде. Пускают ее на сукно и сетки, гоняют между горячи­ми, как утюги, валками. Становясь все прочнее, белее, суше, бежит бу­мажное шоссе почти со скоростью ав­томобиля — около пятидесяти ки­лометров в час, — грамотному чело­вечеству нужно много бумаги!

А вода тем временем стекает и сте­кает в нижние этажи цеха. По лоткам струится вниз мутно-серая с хлопья­ми вода. Той же дорогой журчит густо-коричневый с удушливым запахом ручей отработанного щелока из ва­рочных котлов. Где-нибудь за преде­лами основного производства, в ук­рытом от глаз колодце, оба потока сливаются, и далее, в открытую, по бетонному желобу, в котором свобод­но можно плавать на лодке, мчится река цвета крепкого чая.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Событие невероятное

Весной 1905 года в петер­бургских газетах появи­лась карикатура. Пузатые фраки с пробками вместо головы читали высокому человеку в пенсне поста­новление: «Мы, пять пробок, решили исключить нас из консерватории».

«Человеком в пенсне» был Николай Андреевич Римский-Корсаков.

Случилось невероятное: старейше­го педагога, великого русского музы­канта отстранили от профессорской должности!

За что?!

…Возмущенные расстрелом безо­ружных рабочих в день «кровавого воскресенья» — 9 января, студенты консерватории обратились к преподавателям: необходимо поддержан, забастовку — гражданский долг выше профессиональных интересов. Одним из первых откликнулся Николай Андреевич. Студенческая сходка постановила закрыть консерваториию и профессор, за многие годы не пропустивший ни одной лекции, на заседании художественного совета потребовал выполнить это решение. Дирекция сорвала забастовку. В ответ Римский-Корсаков опубликовал открытое письмо.

Он назвал действия чиновников несвоевременными, антихудожественными и черствыми с нравственной стороны.

Тогда, по повелению великого книзя Константина Константиновича, Римского-Корсакова уволили.

Глазунов, Лядов, еще несколько виднейших педагогов консерватории узнав об этом, подали в отставку

Критик Стасов поместил в «Новостях» статью, которая заканчивалась словами: «Глинку разные «распорядители» сглодали и замучили, Даргомыжского — сглодали и замучили, Мусоргского и Бородина — тоже; теперь дело дошло до Римского-Корсакова. Какое отвращение, какой стыд!..»

В это же время группа инженеров- архитекторов задумала спектакль в пользу семей рабочих, погибших 9 января.

За помощью обратились к студен­там консерватории. Для поста­новки единодушно выбрали онеру Римского-Корсакова «Кащей Бессмертный»…

Опера-летопись

- Ну, Корсинька, сегодня твой че­ред, — Мусоргский, поднимаясь по лестнице, хитро улыбнулся. — Кто будет играть твое сочинение? Наш «милый оркестр»?

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Мы празднуем лицея день заветный.
Прошли года чредою незаметной,
И как они переменили нас!
А. С. Пушкин

19 октября 1830 года Пушкин проснулся рано. За неплотно сдвинутыми шторами чуть брезжил рас­свет. В комнате было прохладно и тихо. Отчетливо сту­чали часы.

В лицее, поздно вечером, когда все успокаивалось, а шаги дядьки за­тихали в дальнем конце коридора, тоже возникал этот мерный стук…

Почти весь октябрь у Пушкина была бессонница. В одну из таких ночей, когда не мог заснуть до самого утра, он написал стихи:

Мне не спится, нет огня;
Всюду мрак и сон докучный.
Ход часов лишь однозвучный
Раздается близ меня.
Парки бабье лепетанье,
Спящей ночи трепетанье,
Жизни мышья беготня…
Что тревожишь ты меня?..

Он прочел вслух сочиненные во время бессонницы строки. Они до­вольно точно передавали его настрое­ние этой осенью — тревогу и беспо­койство, невозможность заглянуть в будущее, которое сулило счастье, но наверняка — только труд и новое го­ре… Сколько он потерял друзей и сколько еще утрат предстоит в буду­щем! Особенно остро он ощущал это в дни лицейской годовщины, когда вспоминал всех, кто умер, кто нахо­дился в заключении…

Часы безжалостно отстукивали время.

В огромном здании на лестничной площадке стояли тогда высокие, по­блескивающие медью и полирован­ным деревом часы. Днем их не было слышно, только негромкий бой каж­дые полчаса.

Дежурному дядьке с ними было ве­селее.

Тогда не то что сейчас — не дума лось о том, что с каждым их стуком время уходит безвозвратно…

—     Жанно, ты спишь?

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Тропические леса в бассейне Амазонки за­нимают площадь около 2,3 миллиона квадрат­ных километров, однако если их будут выру­бать так же, как сегодня, то очень скоро эти леса полностью исчезнут. Ученые отмечают, что опасность полного уничтожения тропиче­ских лесов возникла раньше, чем этого можно было ожидать. Одна из причин этого в том, что вырубка ведется без сохранения основ­ной растительности.

Говорят, он может дать пас микронной точности, если даже разбудить его среди ночи.

- Чепуха, — беспечно отмахивается Зайцев. — Среди ночи меня разбудить невоз­можно…

С Зайцевым надо держать ухо востро — иначе проведет, прикупит, разыграет. Разыгрывать он умеет. Лучше всех в Ленинграде. И в стра­не. И в мире.

Зайцев — разыгрывающий. Есть в волейболе такое амплуа. Игрока это­го плана называют еще связующим, пасовщиком, диспетчером, разводя­щим… Названий много — разыгрывающих мало. Высококлассных — то­го меньше. Таких, как Зайцев, и во­все нет.

Игравшие в волейбол только на пляже или в доме отдыха чрезвычай­но удивятся этому обстоятельству. Кто в цене в «диких» командах? Тот, кто скачет, как горный козел, и может врезать, то бишь перебить мяч через сетку ударом. А подкинуть мяч над сеткой, дать пас — тут много ума и умения не надо, тут сгодится вся­кий, кто ничего другого не может…

Добро, когда так рассуждают ди­летанты, но ведь кому отдают призы лучших игроков и авторитетные жю­ри на крупнейших международных турнирах? Тем же великанам, выма­хивающим по грудь над сеткой… Жю­ри состоит из специалистов, но они учитывают мнение публики, а публи­ку приводят в восторг кинжальные, мортирные, ракетные удары.

В Японии осенью позапрошлого года к Зайцеву пришло наконец пол­ное и безоговорочное признание, о чем напоминает сейчас метровый, золотисто-серебристый кубок. Он стоит у стены в гостиной квартиры Зайцевых на Выборгской набереж­ной. Капитан советской сборной, вто­рично завоевавший Кубок мира, был признан лучшим игроком мирового волейбола. Не лучшим связующим, а самым выдающимся волейболи­стом, независимо от игрового амплуа.

Современный волейбол высшего уровня — игра атлетическая и ско­ростная. В исполнении ведущих на­циональных сборных — России, Бра­зилии, Китая, Кубы, Японии, Поль­ши, Болгарии, США — суператлети­ческая и сверхскоростная. Мяч летит, как из катапульты, со скоростью бо­лее ста километров в час… За матч — он длится по три часа и более — иг­рок выполняет до двухсот прыжков у сетки, а на задней линии все три часа находится в полусогнутом положении, будучи постоянно гото­вым броситься за уходящим в сто­рону мячом, пролететь по воздуху метров пять-шесть и приземлить­ся на жесткий пол… И кому прихо­дится прыгать, летать, падать, сги­баться, разгибаться — не пружинам- акробатам, не аккуратным, с точе­ными фигурками гимнастам, а ат­летам под сто килограммов весом и под два, а то и за два метра ростом! Игровые эпизоды в волейболе чрез­вычайно скоротечны, у волейболи­стов минимум времени на раздумья и выполнение сложнейших техниче­ских приемов, что делает игру им­пульсивной, взрывной, эмоциональ­но насыщенной. При прочих разных достоинствах (рост, сила, прыгу­честь и прочие атлетические стати, техника выполнения падающего уда­ра, блокирования, приема) выигры­вает команда, которая все делает не­ожиданнее и быстрее соперника, ко­торая лучше соображает.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8