Искусство

Знаменитая Чуйская степь на юго-востоке Горного Алтая в последние годы стала настоящим сокровищем для тех археологов, кто занимается изучением петроглифов — наскальных рисунков.

Изучение петроглифов только одной реки Елангаш ведется вот уже более одиннадцати лет; здесь найдено более 30 тысяч рисунков. На серо-зеленых, покрытых рыжим или фиолетовым скальным загаром валунах — на­стоящая поэма в рисунках. В камнях выбиты изображения лошадей, оленей, яков и других животных прошлых эпох. Рядом с бегущими табунами, вольными хищниками и пугливыми овцами изображены пастухи и герои древних сказаний — богатыри-мергены.

Петроглифы рассказали ученым о жизни населения Чуйской степи в бронзовом и же­лезном веках. Ярким, эмоциональным языком художественных образов мастера сотен по­колений запечатлели на скалах наиболее су­щественные моменты своей жизни. Эти рисун­ки дают в руки ученым ключ, который помо­жет раскрыть вековые тайны истории.

Интересные факты кинематографа.
Начнем с того, что я расскажу вам о самых знаменитых злодеях и героях кинематографа. Среди самых злых личностей кинематографа присутствуют: «Ганнибал Лектер» и всеми узнаваемый «Дарт Вейдер» в список даже попал «Чужой» как самое злое существо. Ведь если задуматься, то действительно в детстве они сыграли важную роль в нашей психике, разве что не хватает Фреди Крюгера, но это не нам выбирать. Кстати список составляет Американский Институт Киноисскуства.

Читать интересное далее..

Вампирская линия в современной литературе набирает обороты. Сумерки Стефани Майер, Академия Вампиров Райчел Мид , Дом ночи Кристин и Ф. К. Каст, Дневники вампиров Лизы Джейн Смит и др….
Типографии огромными тиражами печатают эти книги и получают огромные
деньги с выпуска.
Что из себя представляют эти произведения? Стоит ли их читать? Или можно просто остановится на сумерках…

Читать интересное далее..

Оскар – самая желаемая и престижная премия Американской академии кинематографических искусств и наук, которой уже исполнилось 84 года. Идея создания данной премии принадлежит Луису Мейеру в 1927 г., президенту киностудии MGM. А состоялась первая церемония Оскара, в большом отеле «Голливуд Рузвельт» в Лос-Анджелесе. Тогда нашли своих владельцев 15 статуэток. За все продолжительное время существования этой премии получили долгожданную награду «За лучший фильм» огромное количество картин. Многие самые интересные фильмы со временем позабылись, но все же до сих пор есть картины, которые с восторгом воспринимают зрители и которые получили самое большое количество Оскаров в разных номинациях.

Читать интересное далее..

В 1978 году в нашей стране закон­чился выпуск грандиозного спра­вочного издания — Большой Со­ветской Энциклопедии. Она вы­шла третьим изданием в 30-ти томах. Этот выдающийся труд вобрал в себя все лучшее из почти двухсотлетней истории из­дания русских и советских энциклопедий.

Уже издавна известно, что энциклопедия — это справочник, содержащий наиболее существенную информацию но псам обит)ям знания.

Первая русская энциклопедия носила довольно своеобразное заглавие: «Пространное поле, обработанное и плодоносное, или Всеобщий исторический оригинальный сло­варь, из наилучших авторов как российских, так и иностранных выбранный, сочиненный и по азбучным словам расположенный». «Пространное поле», составленное Иваном Алексеевым, вышло в двух томах в Москве в 1793—1794 годах. Автор задумал свое «Пространное поле» в двенадцати томах, но в изданных двух книгах он дошел только до конца буквы «Б».

Иван Алексеев хотел собрать «все полез­нейшее и любопытства достойнейшее, остро­умнейшее и к знанию нужнейшее», все, что «человеческий разум изобрел до сих пор нужного и полезного для общества», обещал приложить все усилия, чтобы сделать «сие сочинение сколько полезным, столько и нужным». Автор «Пространного поля» не от­личался излишней скромностью. Он считал, что его труд может заменить целые библио­теки. «Кто многие иметь книги находит себе не в состоянии, когда иметь будет сию од­ну, — писал Иван Алексеев, — то будет оная изрядную ему составлять библиотеку».

Одному человеку оказалось не под силу довести до конца такое издание. Даже два пер­вых тома оказались неудачными. Как отмечал академик В. М. Севергин, «науки никогда не принесут пользы в отечестве и никогда не бу­дут в должном уважении, ежели позволено будет подобным творцам приниматься не за свое дело». И все же не будем забывать, что «Пространное поле» — первая русская энци­клопедия.

Шли годы, а Россия все еще оставалась без энциклопедического словаря, хотя потреб­ность в нем становилась все более ощутимой. Особенно остро встал вопрос об энциклопе­дии после Отечественной войны 1812 года, когда заметно вырос и расширился круг рус­ских читателей.

Страницы: 1 2 3 4 5

Событие невероятное

Весной 1905 года в петер­бургских газетах появи­лась карикатура. Пузатые фраки с пробками вместо головы читали высокому человеку в пенсне поста­новление: «Мы, пять пробок, решили исключить нас из консерватории».

«Человеком в пенсне» был Николай Андреевич Римский-Корсаков.

Случилось невероятное: старейше­го педагога, великого русского музы­канта отстранили от профессорской должности!

За что?!

…Возмущенные расстрелом безо­ружных рабочих в день «кровавого воскресенья» — 9 января, студенты консерватории обратились к преподавателям: необходимо поддержан, забастовку — гражданский долг выше профессиональных интересов. Одним из первых откликнулся Николай Андреевич. Студенческая сходка постановила закрыть консерваториию и профессор, за многие годы не пропустивший ни одной лекции, на заседании художественного совета потребовал выполнить это решение. Дирекция сорвала забастовку. В ответ Римский-Корсаков опубликовал открытое письмо.

Он назвал действия чиновников несвоевременными, антихудожественными и черствыми с нравственной стороны.

Тогда, по повелению великого книзя Константина Константиновича, Римского-Корсакова уволили.

Глазунов, Лядов, еще несколько виднейших педагогов консерватории узнав об этом, подали в отставку

Критик Стасов поместил в «Новостях» статью, которая заканчивалась словами: «Глинку разные «распорядители» сглодали и замучили, Даргомыжского — сглодали и замучили, Мусоргского и Бородина — тоже; теперь дело дошло до Римского-Корсакова. Какое отвращение, какой стыд!..»

В это же время группа инженеров- архитекторов задумала спектакль в пользу семей рабочих, погибших 9 января.

За помощью обратились к студен­там консерватории. Для поста­новки единодушно выбрали онеру Римского-Корсакова «Кащей Бессмертный»…

Опера-летопись

- Ну, Корсинька, сегодня твой че­ред, — Мусоргский, поднимаясь по лестнице, хитро улыбнулся. — Кто будет играть твое сочинение? Наш «милый оркестр»?

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Мы празднуем лицея день заветный.
Прошли года чредою незаметной,
И как они переменили нас!
А. С. Пушкин

19 октября 1830 года Пушкин проснулся рано. За неплотно сдвинутыми шторами чуть брезжил рас­свет. В комнате было прохладно и тихо. Отчетливо сту­чали часы.

В лицее, поздно вечером, когда все успокаивалось, а шаги дядьки за­тихали в дальнем конце коридора, тоже возникал этот мерный стук…

Почти весь октябрь у Пушкина была бессонница. В одну из таких ночей, когда не мог заснуть до самого утра, он написал стихи:

Мне не спится, нет огня;
Всюду мрак и сон докучный.
Ход часов лишь однозвучный
Раздается близ меня.
Парки бабье лепетанье,
Спящей ночи трепетанье,
Жизни мышья беготня…
Что тревожишь ты меня?..

Он прочел вслух сочиненные во время бессонницы строки. Они до­вольно точно передавали его настрое­ние этой осенью — тревогу и беспо­койство, невозможность заглянуть в будущее, которое сулило счастье, но наверняка — только труд и новое го­ре… Сколько он потерял друзей и сколько еще утрат предстоит в буду­щем! Особенно остро он ощущал это в дни лицейской годовщины, когда вспоминал всех, кто умер, кто нахо­дился в заключении…

Часы безжалостно отстукивали время.

В огромном здании на лестничной площадке стояли тогда высокие, по­блескивающие медью и полирован­ным деревом часы. Днем их не было слышно, только негромкий бой каж­дые полчаса.

Дежурному дядьке с ними было ве­селее.

Тогда не то что сейчас — не дума лось о том, что с каждым их стуком время уходит безвозвратно…

—     Жанно, ты спишь?

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Концерт закончился и пуб­лика начала расходиться. Только один — совсем еще молодой человек — остал­ся сидеть. Он был потря­сен услышанным и особен­но восхищен дирижером. Ведь это благодаря ему юноша открыл для се­бя симфонию Брамса.

- Оркестр прекрасный, но меня удивляет, почему перед ним всегда торчит дирижер? — донеслось до юноши.

— Вот именно об этом я и спра­шивала себя на протяжении всей симфонии, — отвечал неприятный женский голос.

Юношу звали Шарль Мюнш. Про­шло много лет, и он стал знаменитым дирижером, но разговора, услышан­ного на том, давнем концерте, не за­был и даже привел его в начале своей книги «Я — дирижер».

Признайтесь, а вам никогда не приходил в голову тот же вопрос: за­чем он нужен, этот человек с палоч­кой? Ведь перед каждым оркестран­том лежит его партия, в которой на­писано все, что он должен играть, и проставлены паузы там, где он иг­рать не должен. Так неужели музы­канты сами не могут справиться со своим делом?

Американский композитор Лео­нард Бернстайн, выступая по телеви­дению, проделал такой опыт. Пока­зал оркестру вступление, а потом пре­кратил дирижировать и повернулся лицом к публике: «Видите, я им сов­сем не нужен, они прекрасно обхо­дятся без меня». Но тут оркестранты начали едва заметно расходиться. Расхождение могло бы привести к ка­тастрофе, если бы Бернстайн снова не занял свое место.

Значит, дирижер нужен для того, чтобы музыканты играли все вместе? Да, в первую очередь для этого. На­верное, вы из собственного опыта знаете: стоит собраться даже неболь­шой группе, ну, скажем, двум гита­ристам и ударнику, как сразу же воз­никает необходимость в руководи­теле. Кто-то должен дать знак на­чать, указать темп и проследить за тем, чтобы он не нарушался на протя­жении всей пьесы. Если ансамбль небольшой, то с дирижерскими обя­занностями легко справляется один из музыкантов. Не прерывая испол­нения, кивнет головой или просчитает традиционное: «Три, четыре!» Но когда коллектив состоит из нескольких десятков артистов кивком головы или взмахом руки не отделаешься. Нужен своего рода «живой метро­ном» человек, громко отсчитываю­щий ритм.

«Шумное» дирижирование было известно с древности. Ритм отбивали по-разному: хлопая в ладоши, нога­ми, обутыми в специальные санда­лии на железной подошве, наконец, палкой. Палку называли «баттута» — от итальянского «battere» — уда­рять. Баттуту можно считать праба­бушкой современной дирижерской палочки. От внучки она отличалась большими размерами (некоторые до­стигали одного метра восьмидесяти сантиметров) и пышностью. Баттуту завершал массивный золотой или се­ребряный набалдашник. Не столько ради красоты, сколько для того, что­бы привлечь внимание исполнителей.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

«Перов почти без красок, своим та­лантом, горячим сердцем достигал не­отразимого впечатления… Он был истинным поэтом скорби».

М. Нестеров

Шум. Ожесточенные спо­ры. Смех. Странно, такого не бывало на выставках Общества поощрения худо­жеств… Толпа народа, и каждый норовит пробиться побли­же к небольшой картине. Никто не обращает внимания на огромные академические полотна!

Впрочем, как писал один совре­менник, все в этих эффектных произ­ведениях «так и мечется в глаза своей яркой несообразностью». В портретах было «что-то очень схо­жее с лицами хороших восковых фигур», а красиво-слащавые изо­бражения античных богинь и героев, как и полагалось, были божествен­ны, величавы, героичны, но… удру­чающе скучны в своем однообразии. В жанровых работах господствова­ли «крестьянские дети, чистотою и щеголеватостью похожие на тех ку­кол, которых водят гулять в шелко­вых рубашках и бархатных поддев­ках…

На каждом шагу вас поражают ви­димые и часто очень успешные стара­ния нарисовать атлас, сукно, бар­хат… Везде работа руки, нигде рабо­ты мысли».

Вся эта рать, порожденная ста­рым возвышенным искусством, каза­лось, с удивлением взирала на люд­ское столпотворение. А там не было равнодушных. Каждый стремился высказать свое мнение. Как это все не похоже на чинную и сдержан­ную петербургскую публику! Одна­ко и небольшая картина резко вы­делялась из всего, что было не только представлено на выставке, но и создано в русском искусстве раньше.

…Хмурый весенний день. Из «ос­вященной» избы вывалилась пьяная процессия. Подгулявшие мужики с хоругвями и крестом тянут за- унывное песнопение. Вокруг грязь, слякоть. Нищий старик в размотан­ных онучах несет икону снятого, перевернутую вниз головой. Нетвер­до ступает по лужам неряшливая баба, тоже с иконой. Завершает шествие и главенствует над всем поп! Придерживаясь за столб крыльца, он пытается сойти вниз: опухшее от пьянства лицо, тупой взгляд, волосы и борода всклокоче­ны, в руке непочтительно, словно бутыль, зажат крест. Эта дикая фи­зиономия с взметнувшимися клочья­ми сальной шевелюры скорее напо­минает обрюзгшего и неряшливого собрата Мефистофеля — слугу дья­вола, а не бога. Как тут поверить, что незадолго до этого батюшка торжественным речитативом вещал в церкви: «…ибо для нас нет собы­тия более радостного и светлого, то называется этот день праздником праздников и торжеством тор­жеств»… И унисон вторил ему дьячок… И на картине он рядом с по­пом! Растянулся у ног пастыря и тщетно пытается подняться; в сторо­ну отлетела табакерка, в грязь Евангелие, пасхальное яйцо – под сапог священника. Тут же крестьян­ка привычно и деловито (знать, ча­сто такое бывает) отливает водой мертвецки пьяного мужика. Другой свалился наземь да так и заснул под крыльцом, не чувствуя ни грязи под собой, ни воды, льющейся сверху…

Это картина Перова «Сельский крестный ход на пасхе». Невольно вспоминаешь Павла Андреевича Фе­дотова, его полотно «Сватовство майора».

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Вильом осторожно поддел ножом верхнюю деку и по­вел руку вдоль ее края. Затем приподнял гриф и так же осторожно, стара­ясь не нажимать, вынул деку из гнезда. Скрипка раскрылась. Жан смотрел в черную пустоту и чувст­вовал себя так, словно совершил убийство. Он и сам не понимал, по­чему волнуется: ведь не первую же скрипку разбирает. Слава богу, всю жизнь только и делает, что во­зится с ними. Да, всю жизнь, с тех пор, как отец, скрипичный мастер в Миркуре, начал его, восьмилетнего, приучать к ремеслу. А было это тридцать лет назад, в 1806-м. Вильом не знает, сколько инструментов про­шло через его руки. Много. Очень много. Но «Страдивари» он видел впервые. Какое же это высокое, совершенное мастерство! Глаз не отор­вать от плавных певучих линий. Он не мог поверить, что итальянец работал, как и всякий другой мастер: вырезал, шлифовал, клеил, и так долгими часами, изо дня в день. Нет, эта скрипка родилась сразу, в один присест, словно гениальная импровизация. С такой свободой и легкостью мог теории, только великий художник. И только художник мог заставить обыкновен­ное дерево петь живым, за душу берущим голосом. Слушая его, Жан Вильом испытывал огромную радость. И был глубоко несчастен. Теперь он знал: его инструменты просто тупые бескрылые деревяшки.

Жан поклялся, что не выйдет из мастерской, пока не сделает точную копию «Страдивари». Для того и разобрал инструмент. Что ж, сколько ни любуйся, а сама собой скрипка не вырастет. Надо браться за дело…

Он работал точно одержимый. Никуда не ходил. Ни с кем не виделся. Наверное, совсем бы одичал, если бы не Феликс. Тот являлся каждый день, веселый и бодрый, сообщал последние парижские новости. Все удивлялись, что может связывать скрипичного мастера с известным ученым, членом Академии наук. А связывали скрипки. Феликс Савар занимался многим: медициной, оптикой, электромагнетизмом. Но особенно углубленно акустикой. В последнее время он изучал акустические свойства музыкальных инстру­ментов. Вот и зачастил в мастер­скую.

С восхищением разглядывает уче­ный только что законченную скрипку. Стройная, смугло-коричневая, с при­поднятой, словно в дыхании, верхней декой. Да, такой красавицы Вильом еще не строил.

—  Что, будем пробовать?

Савар в недоумении обернулся:

— А разве ты еще не…

—  Нет, боялся. Ждал тебя.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8